— К князю Пожарскому под Москву.
— Биться с супостатами? Дело, Юрий Дмитрич! Да и как такому молодцу сидеть поджавши руки, когда вся Русь святая двинулась грудью к матушке Москве! Ну что, боярин, ты уж, чай, давно женат?.. и детки есть?
— Нет, батюшка, — отвечал со вздохом Юрий, — я не женат и век останусь холостым.
— Что так?
— Да, видно, уж мне так на роду написано.
— Не ручайся, Юрий Дмитрич! придет час воли божией…
— Да, — перервал Милославский, — и надеюсь, что час воли божией придет скоро; но только не так, как ты думаешь, отец Еремей!
— Что это, боярин? Уж не о смертном ли часе ты говоришь? Оно правда, мы все под богом ходим, и ты едешь не на свадебный пир; да господь милостив! и если загадывать вперед, так лучше думать, что не по тебе станут служить панихиду, а ты сам отпоешь благодарственный молебен в Успенском соборе; и верно, когда по всему Кремлю под колокольный звон раздастся: «Тебе, бога, хвалим», ты будешь смотреть веселее теперешнего… А!.. Наливайко! — вскричал отец Еремей, увидя входящего казака. — Ты с троицкой дороги? Ну что?
— Слава богу! справились с злодеями, — отвечал казак. — Я приехал передовым.
— Много побито наших?