— Поздравляем, батька! — сказал он не слишком почтительным голосом. — Знатная добыча! Нечего сказать, поработали мы сегодня на матушку святую Русь!
— Спасибо, детушки! — отвечал отец Еремей. — Жаль только, что и наших легло довольно!
— Зато уж и мы натешили свои душеньки! и завтра можем позабавиться. Мы захватили дочь одного из изменников бояр; так как прикажешь, сегодня, что ль, ее на виселицу иль завтра?.. Да вот она налицо.
Два мужика внесли закутанную с ног до головы в богатую фату девицу; за нею шла, заливаясь слезами, молодая сенная девушка.
— Несчастная! она умерла от страха! — сказал Юрий.
— Нет! — отвечал Бычура. — Она только в забытьи; дорогою ее раз пять схватывало. Пройдет!
— Варвары! злодеи! кровопийцы! — кричала, всхлипывая, сенная девушка. — Добьюсь ли я от вас хоть каплю воды?
— На, голубушка! — сказала попадья, подавая ковш воды. — Спрысни ее! Бедная боярышня! — примолвила она жалобным голосом. — Неужли-то вы над нею не взмилуетесь?
— Молчи, жена! — шепнул священник. — Утро вечера мудренее… Хорошо, ребята! пусть она здесь переночует, а завтра увидим.
Невольно повинуясь какому-то непреодолимому влечению, Юрий подошел к скамье, на которой лежала несчастная девица; в ту самую минуту как горничная, стараясь привести ее в чувство, распахнула фату, в коей она была закутана, Милославский бросил быстрый взгляд на бледное лицо несчастной… обмер, зашатался, хотел что-то вымолвить, но вместо слов невнятный, раздирающий сердце вопль вырвался из груди его.