— А бог весть, один ли! — возразил земский. — Он что-то часто в окно поглядывал.
— Да, да, — подхватил дрожащим голосом купец, — он точно кого-то дожидался. А за поясом у него… видели, какой ножище? аршина в два!
— Слушай, хозяин, — сказал торопливо земский, — беги скорей на улицу, вели ударить в набат!..
— Эк-ста, что выдумал! В набат! — отвечал хозяин. — Да разве здесь село? У нас и церкви нет.
— Все равно! сделай тревогу, сбери народ!.. Да скачи скорей к губному старосте[4]; он верстах в пяти отсюда и мигом прикатит с объезжими.
— Что ты, бог с тобою! — вскричала хозяйка. — Да разве нам белый свет опостылел! Станем мы ловить разбойника! Небойсь наш губной староста не приедет гасить, как товарищи этого молодца зажгут с двух концов нашу деревню! Нет, кормилец, ступай себе, лови его на большой дороге; а у нас в дому не тронь.
— Дура! — сказал стрелец, — да разве ты не боишься, что он вас ограбит?
— И, батюшка, около нас какая пожива! Проводим его завтра с хлебом да с солью, так он же нам спасибо скажет.
— Да нам и не впервой, — прибавил хозяин. — У нас стаивали не раз, — вот эти, что за польским-то войском таскаются… как бишь их зовут?.. да! лагерная челядь. Почище наших разбойников, да и тут бог миловал!
— Ну, как хотите, — сказал купец, — ловите его или нет, а я минуты здесь не останусь, благо погода унялась. Ступайте, ребята, запрягайте лошадей! да бога ради проворнее.