— Боюсь, сдохну.
— Эка, чего надумал! Ежели голова закружится, мы с тобой на улицу, а там такой холодище, сразу все вышибет. Будешь? А то другого найду.
Покосился я на отца, а тот уже стоял около дяди Сергея, непьющего мужика.
— Селиверстов Лазарь! — крикнул староста.
Громко, стараясь говорить басом, Авдоня отозвался:
— Тут!
Поднимаясь на носки, Авдоня разглядывал, как бы чашка, которую передавали ему, не прошла мимо.
— Где он там? — спросил кто‑то, держа чашку.
— Аль не видишь? — сердито крикнул ему Авдоня. — Вот он — я!
— Ну, ты еще молокосос. Дай‑ка, хвачу за тебя.