Со своей улицы свернули на вторую, прошли до оврага и берегом отправились на третью. Там тоже гармонь. А где два гармониста, да еще с разных улиц, да с подвыпившими ребятами, обязательно драка.
Началась она просто. Подошел один к другому и ударил. Тот упал, за него вступились. Ну и пошла писать. Девки метнулись в стороны, гармоники замолчали. Гармонисты тоже вмешались в драку. Пока не дошло до кольев и камней, дрались кучей, но едва замелькали колья, как разделились на два лагеря.
— Пойдем домой, — сказал я Ваньке.
— Мне кого‑то ударить хочется.
— Хватит, били Косорукого, довольно. Тут наше дело сторона. Дерутся‑то из‑за девок.
Вечером и утром наряжает Косорукий возить ржаные снопы на барское гумно, а никто не едет. Все бросились косить свой овес, а кто молотить рожь, чечевицу. Мужики что‑то задумали. Это заметно из их полунасмешливых ответов Косорукому:
— Отмолотимся — свезем. Нам податя надо готовить. Ваши снопы не уйдут.
Пошли слухи, что кое‑кто уже по ночам начал сваживать снопы с барского поля к себе на гумно.
Скоро на этом деле, прямо в поле, поймали двух мужиков. Стражники отобрали у них узды, канаты, избили самих и записали фамилии.
Нынче вечером приехали сам управляющий и Косорукий. Велели старосте созвать сход. Мужики собрались.