Народ двинулся ближе, но на крики прискакали еще три стражника, оттеснили Лазаря, прижали к стене, еще огрели плетью, затем связали ему руки и отвели в общественный амбар. Там его заперли, а десятского послали в другое село за урядником.
Стражник, верхом на лошади, караулил амбар.
После ужина мы с Ванькой отправились к амбару. Думали, что там толпа народу, глядь, никого. Только верховой возле. Огромный, пятистенный амбар стоял возле кладбища, на углу двух канав. Одна канава кладбищенская, другая когда‑то огораживала небольшой барский лес, на месте которого теперь чахлые дубовые кусточки. В кустах стояли ребята с девками; у всех испуганные лица, говорили шепотом. Вон Авдо, ня, сын Лазаря. Он горячий и бесстрашный — в отца. Я помню, как возле мельницы он кричал, что сожжет имение.
С Авдоней мы дружили. Я подошел и тихо шепнул:
— На два слова.
Пошли вдоль канавы.
— Ты что надумал? — спросил я, зная, что он так дела не оставит.
— Вот, — вынул он дикарь из кармана. — Череп раскрою стражнику.
— Промахнешься, — сказал я.
— В бабки не промахивался.