«Только бы причащать ее сейчас», — подумал я.
Поровнявшись со мной, она крикнула:
— А ты гляди, в обносы не пускай!
Я сложил вдвое плеть, погрозил ей. Она высунула язык и пробормотала, передразнивая:
— Бе–бе–бе…
Я показал ей дубинку. Она засмеялась. Стало смешно и мне. Уже не такая она противная. Еще проехало подвод десять, с ними и отец наш. Мы довели стадо до грани. Из имения выехал Косорукий. Дядя Федор хлопнул три раза. Он махал дубинкой, показывая, чтобы дальше коров не пускали.
«Боится», — подумал я.
Больше подвод не было. Видно, Лазаря все‑таки послушались больше, чем Харитона. Мы с коровами пошли под уклон, к оврагу, ближе к стойлу. Скоро скрылись барские поля. Скрылось и село. И ничего мы не видели и не знали. Зато вечером узнали, что произошло в селе. Произошло то, о чем говорил Харитон. Когда управляющий узнал, что выехало только несколько подвод, он сдержал слово: он заявился в село со стражниками. Стражники разъехались по улицам, сгоняли мужиков с токов, махали плетьми, ругались. Никто им не перечил. Не поехали только те, кто был на дальних полях, да богатеи, которые землю исполу не брали. Своей хватало, купленной.
Еще узнали, что Лазарь арестован. Когда к нему подъехал стражник и потребовал, чтобы он запрягал, Лазарь обругал его. Стражник начал кричать, но Лазарь не сдавался. Стражник замахнулся плетью, Лазарь схватил вилы. К избе Лазаря уже собирался народ. Дело неизвестно чем могло кончиться, но подъехали еще двое, и один из них ударил Лазаря плетью. Тот изогнулся, бросил в стражника вилами, но вилы воткнулись в стену.
— Бей их! — крикнул Лазарь.