— Поди‑ка здорово, — улыбнулась мать.
— Где он у вас? — прямо спросил старик.
— Про кого ты? — как бы не поняла мать.
— Да подпасок‑то. Бают, Петьку наняли.
— Как же. Вон сидит.
Старик тоже прошел ко мне, кивнул головой и, будто я в самом деле в чем‑то виноват, усмехнулся:
— Что? Видать, отбегался? Будет сидеть на отцовской шее! Пора и самому кусок хлеба добывать.
Филька притащил из шинка бутылку водки. Он хотел было поставить ее на стол, но передумал и отдал матери. А та, бережно передавая бутылку дяде Федору, сказала:
— Откупоривай.
Мне тошно было смотреть, как пили за меня магарыч. Казалось, не в подпаски меня наняли, а продали, как барана на зарез. Вижу, трясется у отца в руках чашка, радостно блестят глаза его, и он медленномедленно, зажмурившись, не пьет, а сосет водку. Еще противнее было видеть, когда стали подносить матери. Она несколько раз притворно отказывалась, ссылаясь то на голову, то на живот, потом, как бы нехотя, подошла к столу, улыбаясь взяла чашку, поднесла ее к носу и, поморщившись, передернулась: