— Индо дух захватывает. Кто ее только пьет!
Торопясь и захлебываясь, быстро опрокинула чашку. Третью дядя Федор налил себе и подозвал меня:
— Ну‑ка, милок, сядь рядом. Теперь ты мой.
Мне хотелось убежать на улицу и там, где–нибудь за углом мазанки, уткнувшись в сугроб, плакать. Мать, видя, что я, услышав слова дяди Федора, даже и не пошевельнулся, ласковым голосом, в котором чувствовался окрик, приказала:
— Иди, иди! Спит пока девчонка, и нечего ее качать.
Волей–неволей я сел рядом с дядей Федором. Он провел рукой по моим волосам и спросил:
— С охотой будешь ходить за стадом аль как невольник?
— Знамо, с охотой! — быстро подхватила мать и так моргнула мне, что у меня тоже вырвалось:
— С охотой.
— Ну, гоже! Мальчишка ты, видать, послушный, от меня тебе обиды не будет.