— Беги домой! Видишь, переписывают. Плетью, того гляди, отстегают.
Я пошел домой вместе с матерью и толпой баб. Все они наперебой рассказывали друг дружке, не слушая, сколько у кого холстов забрали, кур, овец. Больше всего говорили о Клюшкиных.
— Как есть, все огребли. Только и уцелело, слышь, одно недошитое платье. У Машеньки–портнихи оно.
— Вот и корова загудела, и вся работа пропала.
— Не судьба ей быть за Илюшкой.
— А чем она виновата? Может, и такую согласятся взять.
— Не–ет. Теперь жди жениха — или вдовца, или голь–голью.
— И мы хороши! Взять по кирпичу и запустить в них! Ничего бы не было бабам.
— Не поглядят, что и бабы… Никак, опять крик?
Приостановились. Из конца улицы, действительно доносился истошный, воющий крик. Некоторые повернули обратно.