Мать отдала ключ.
— Трусиха она, — сказал Мишка, высыпав рожь в сусек, а пшено — в кадку.
— Не знаю, в кого такая, — удивился я, сам дрожа от страха.
— Чего бояться? Не только хлеб, землю у помещиков отберем. Вот в городах рабочие свергнут фабрикантов, прогонят царя, а мы помещиков, и заживем тогда! Изберем себе рабочих и крестьян в правительство! Будем сами управлять, а не дворяне. Земского прогоним, станового пристава к черту, урядников тоже. Погляди, чего будет. Только держаться надо один за другого.
Еще что‑то второпях говорил Мишка. Откуда он все знает? А знает он не меньше Харитона. Он с ним в большой дружбе.
— С лошадью как теперь? — вспомнил я.
— Найдем и ей место! — ответил Мишка. — Только ничего никому не говори.
Я не мог придумать, куда он денет лошадь.
— Иди домой, — сказал он. — Есть‑то небось хочешь?
— Еще бы. А ты?