Теперь нас, пастухов, всех вместе, девять человек.
Навстречу все бежали люди. Крича и храбрясь, пробежало несколько рекрутов с берданками.
«Что теперь делается там, в овраге, в окопах?»
У дяди Федора глаза красные, лицо испуганное. Подгоняли мы молча, стегали плетьми жестоко.
Возле кузницы брат Самсона Терентий раздавал пики. Самого кузнеца не было. Он, наверное, там, возле самодельной пушки.
Огромное стадо промчалось по переулку. Погнали его полем, как можно дальше от села.
— Слава богу! — проговорил дядя Федор, когда стадо погнали мимо лошадиного кладбища.
Тут дали скоту передышку. Овцы и коровы от сильного бега кашляли, чихали, как люди. Я посмотрел на кладбище. Был слух, будто тут закопали пристава, урядника и казачьего офицера. Вон две свежие насыпи.
— Передохнем, дальше угоним, — оглянулся старик на село. — Туда, под овраг.
Село видно наполовину, до церкви.