Отец опять несуразно выругался. Мать так и вскрикнула довольным голосом:
— Вон, дьявол, как научился лаяться‑то! Ведь теперь от него житья не будет.
Я вышел на улицу. Совсем темно. Подвод уже не было. Село как бы вымерло. Огонь виден только в доме попа.
«Поджечь бы. Всех их там спалить».
Не раздеваясь, голодный, я лег в мазанке и. сразу уснул.
Утром никто меня не будил. Проснулся поздно, а стадо еще не выгнали. Не заболел ли наш старик? Пошел к нему. Что это? Возле его избы пять верховых. Из сеней соседей глядит народ. Я повернул обратно, но навстречу шел Ванька.
— У дяди Федора что‑то случилось, — сказал он. — Надо узнать.
Тихонько мы направились вдоль изб.
— Куда это вы? — окликнул нас сосед дяди Федора, сапожник Яков.
— За хозяином.