— Кажись, троеручица, — ответил он.
— Ишь, троеручица, — позавидовал я. — Одну бы руку не мешало мне взять. Как раз было бы у нас с ней по паре.
Илюшка разглядывал почти доделанный иконостас.
Большая доска узорчато выпилена, посредине очень ловко просверлены отверстия.
— Вчистую? — спросил Илюшка, кивнув на черную повязку, перехватившую правый глаз Фили.
— Теперь не повоюешь.
— Какая война, — согласился Илья, — жениться — это да!
Мы рассмеялись: вот утешил! Но Илюшка продолжал, все более горячась. Мне не впервой слышать от него такое, но Филя насторожился. Видимо, он не успел еще подумать об этом, и хромой Илья напомнил сейчас, что и у него, у Фили, когда‑то была засватана невеста. Молча начал убирать Филя святых, а Илюшка — откуда только слова брал? — все разжигал женитьбой. И как заманчиво рисовал семейную жизнь, как по–особенному ласково произносил, воспроизводя голоса молодаек: Филя, Петя, Илюша!..
Я не удержался от хохота, сначала смеялся и Филя, но когда Илюшка начал изображать, как мы будем звать жен, и особенно, когда произнес: «Катя, сходи за водой!» — Филя вздрогнул.
— Что‑нибудь слышал о ней? — взволнованно спросил он.