Возвращаясь, я решил заглянуть к Ванькиной матери, навестить ее, узнать, что слышно о Ваньке.
— Здравствуй, тетка Матрена, — вошел я в избу.
— Вот спасибо‑то, Петя пришел. От Вани весточку привезли.
В коротенькой записке полуграмотно, — едва–едва понять, — Ванька сообщал, что ему «чуток полехше», только голосом ослаб и «по суставам» тоже ослаб. «А вопче ничаво»… Это «вопче ничаво» мать‑то и обрадовало.
— Выздоровеет, — говорю я Матрене, — скоро увидим его. Поеду на комиссию, зайду к нему.
— К нам‑то что редко стал заходить? Аль без Ваньки не к кому?
— Оно и так. Да все некогда. Тоска вот какая‑то напала на меня.
— Тоска–а? — удивилась Матрена. — Ой, сынок родимый, аль ты вдова, аль безродная сирота?
Матрена задумалась. Чудно! Молодой солдат, парень, и вдруг тоска.
— От безделья, Петя, она у тебя.