— Сам не знаю, тетка.
Она села рядом, пристально посмотрела на меня. И я только сейчас, вблизи, рассмотрел ее глаза и лицо. Красивая, видно, была в девках. Черты лица правильные, глаза яркие, чистые. И что‑то нежное, материнское, во взгляде.
— Эх, Петенька, таких молодых вас и покалечило.
Мне горько стало от ее слов, но я шутливо отвечаю:
— За веру, царя и отечество.
— Не надо бы вам воевать.
— Как не надо? — удивился я.
— Эдак. Бросить ружьишки и уйти.
— Нельзя, тетка Матрена. Тогда неприятель всю Россию заберет. Мы будем, как в плену. Или думаешь — немецкий помещик добрей нашего?
— Оно и теперь, сынок, не лучше.