— Про Макарку намек?
— Я не виноват, если сам отец догадался.
Лицо Николая покрылось пятнами. Конечно, мой намек не первый для него. Все знают, почему Ма–карка, наш сверстник, здоровый парень, все время ходит «льготным». Воинский начальник не брезгует ни деньгами, ни мясом, ни пшеничной мукой.
— Макарка рад бы идти, да не берут.
— Что у него — грыжа?
— Камень в печенке, — сказал Николай.
— Ого, камень в печенке! — усмехнулся я. — У многих в печенках и в селезенках по пяти фунтов свинцу набито и то воюют. У одного — осколок снаряда так и зарос в бедре, а его опять на фронт. Нет, кому другому говори, только не нам. Уж мы‑то нюхали порох.
— Ваше дело нюхать… Кому‑нибудь надо воевать.
Тут зло совсем меня взяло, и я почти закричал:
— Да, да, кому‑нибудь надо, только не вам! А за что мы воевали? За что калеками остались? Твой Макар с камнем сидит в тепле, сыт, вшей не кормит. Работает, как черт. И есть на чем работать, — у него земля и руки–иоги целы. А мы к чему руки приложим? Хотя бы вот эту одну? — показываю ему здоровую руку. — Где для нас земля? Всю вы ее распахали, отрезали себе. А мы, выходит, воюй за нее, защищай, чтобы от вас кто не отобрал. Здорово рассудил! Умник нашелся… Вам земля, а нам война? И вот тут еще нас грабите. Те же помещики, а то и похуже. Недаром в шестом году, когда мужики к барыне за хлебом тронулись, ты ее упреждать поскакал. Одной вы крови.