— Муж твой знает. Не ты брала, не ты и отдашь. Что ж, думаете, баш на баш? А за подожданье?
— Вона! Да мы ведь дней десять аль больше работали вам. По полтиннику, само дешево клади, и то пятерку сбросить. У нас и ржи‑то не ахти… До нови куда не хватит. А ранетый Ванька? Ему кой‑что надо справить. Покормить его надо…
Вспомнив про раненого сына, Матрена осмелела. Но Николай не слушал ее и не смотрел ни на кого. Зато я в упор уставился на его огромную рыжую бороду. Как похож он на своего отца, страшного Гагару!
— Ранетыми нынче хоть пруд пруди, — наконец‑то сказал он безразличным голосом.
— Чай, пожалеть надо. Не на своем деле пострадали они, за веру.
— Все страдаем за веру, — опять проговорил Николай, — только долги платить надо.
Это меня взорвало: «Все страдаем за веру!»
— Которые не страдают, дома сидят, — сдержанно заметил я.
— Кто сидит? — взглянул он на меня.
— Разные, которые похитрее, побогаче…