Мнится мне, что она все еще стоит, опершись грудью о перила на крыльце, и смотрит в улицу, и ветерок все еще колышет ее белокурые волосы, и румянец чуть заметно играет на ее щеках, и глаза немного грустны. О чем она сейчас думает?
— Н–но, идол! — покрикивает Андрей на лошадь. — Время‑то зря сколько провели.
— Зря, — шепчу я, — нет, не зря. Вот ты, борода, говоришь это действительно зря.
В пенсионном отделе мне удивительно быстро выдали книжку. Я внимательно прочел в ней историю своей болезни. Очень понятно сказано об отсутствии трех пальцев на левой руке и совсем не понятно, что на указательном у меня нет каких‑то «фаланг».
«Наверное, суставы так называют», — догадался я.
Зашел в казначейство, подал книжку. Кассир внимательно осмотрел ее, что‑то вписал, и вот в окошечке видна его рука, в руке моя книжечка, а в ней деньги. Первая плата за мою инвалидность! Не считая, сколько мне выдали, я иду на базар.
Андрей возле собора; открыл свой воз с валенками разных размеров и торгует. Он весел, торговля идет хорошо.
— Твои как дела? — спросил он. Я рассказал. — Иди к Ваньке, я подъеду.
Многими корпусами легла больница среди парка. Из здания в здание мелькают люди в белых халатах.
Ваньку я увидел в окне палаты выздоравливающих.