Старик лежал на подушках, устремив глаза в потолок. Это уж не был тот могучий Семен Гагара, которого я знал когда‑то, это был скелет с желтой бородой и горбатым сухим носом. Все с ним поздоровались. Отец мой с библией отошел к сторонке. Там о чем‑то спрашивал его Николай, отец показывал па страницы библии.
Стою, смотрю на Гагару и думаю: «Вот ты, владыка села, лежишь. Ты, когда‑то державший всех в своих руках, ты, выжавший потоки слез из бедняков, теперь иссох и врос в подушки. Так подыхай, старая собака. Подыхай, породивший детей, которые долго еще будут мешать нам».
— Как здоровье, дед? — подошел к постели Филя.
— Хорошо живу, — прохрипел старик.
— Читаете писание?
— Ваня читает, я слушаю. Па тот свет готовлюсь. Радуюсь.
— Радуйся, дед. Только тебе не все дядя Иван читает. Дай‑ка библию!
Отец, посмотрев на Филю, подал книгу. Филя открыл наугад, нагнулся над стариком и, подражая голосу моего отца, торжественно начал:
— И сказал господь Моисею, говоря: революция, царя сшибли! Радуйтеся, людие, веселись, дед Симеоне!
Старик уставил на Филю недоумевающий взгляд, затем, помедлив, тихо спросил: