— Спасибо. Я тоже рад, что свергли негодного царя и власть перешла в надежные руки.
— Тем более. Значит, все стали равны?
— Да, теперь все свободные.
— Мы тоже так понимаем. Но почему вы своих гостей не только не угощаете, а даже сесть не приглашаете?
На секунду он смутился.
— К сожалению, это контора, а не трактир. Но сесть вы можете сами… свободно.
— Уполномоченные, — обратился я к своим, — хозяин очень любезен. Так садитесь, пожалуйста, кто на стулья, кто на скамьи.
Сабуренков сдержанно кашлянул. Я взял стул и сел против него, положив на стол раненую, в бинте, руку. Он покосился на нее, тут же взглянул на одноглазого Филю, на Павлушку, на Степку в синих очках. Он как бы подсчитал, сколько же тут фронтовиков.
— Итак, хозяин, хотя вы нас угощать не собираетесь, но все равно разговор у нас с вами будет веселый.
— Очень приятно… О чем же у нас веселый разговор?