— О многом. Например о весне, о солнце, о птичках. Вы же человек умный, университет окончили…
— Это не к месту, — сердито перебил он.
— А зачем мы пришли, вы знаете. И давайте нгч–нем разговор так, как его ведут во многих селах с помещиками. Только там начинают по–другому, а мы… ну, по душам, что ли! Поругаться всегда можно.
’ — Землю в аренду я никому сдавать не буду! — вдруг заявил он. — Никому! И ни за какую цену! у меня были мужики из Кокшая, с которыми у вас каждый год вражда. Я им отказал. Я решил помирить вас с ними.
— Спасибо, Иван Александрович, за мир.
— Это одно. Потом у меня контракты на поставку государству хлеба и сена. Контракты надо выполнять. Не выполню — подорву основу свободы, с которой вы меня… поздравить пришли, — неожиданно закончил он. — Ясно?
— Очень, гражданин Сабуренков. Вы что же, решили сами засеять все четыреста пятьдесят две десятины?
— Вы сказали точную цифру.
— Еще бы! Наши деды и отцы наперечет знают каждую межу этой земли. Вам не говорили, что тут было лет десяток тому назад?
— Знаю хорошо.