Иван кричал, ругался. Кто поддакивал ему, кто молчал, боязливо косясь на соседа.
— Куда погнало царя воевать‑то! — крикнул сапожник Яков, сосед дяди Федора. — Там и солнце‑то, слышь, не заходит. Покрутится на одном месте и опять дует в обрат по небу. Кругом все моря да моря — куда ни плюнь. Зачем нам моря? Земля нам нужна.
— Земля и там есть, — ответил Иван, — только она ни к чему. Своей у нас много.
— Сбоя у господ, — раздался чей‑то голос.
— Пора лишить их. Как пахать они не умеют, отрезать им на едока по пять десятин, и хватит.
— Земля божья, — подошел Василий Госпомил, — он ей владыка.
— Иди ты с владыкой к Матане под сарафан! — огрызнулся на него Иван.
— За такие слова батюшке на исповеди целковый отдашь, и то не возьмет. А господь сказал: не пожелай земли ближнего твоего, ни вола его, ни осла его, ни всякого…
— Как ты, дурака его! — подхватил Иван.
Василий всплеснул руками и пошел к плотине.