Мне надоели эти разговоры о земле. Говорят, грозят, ругают кого‑то, а сами боятся.
Уже вбили ряд кольев, плели плетень, сваливали землю, мешая ее с мелким камнем, глиной.
Ловко орудуя топором, колья тесал Кузьма, Настин отец. Лезвие топора блистало на солнце, как зеркало.
Он в пиджаке, сапоги на нем крепкие, картуз сдвинут на затылок. Лицо его очень схоже с Настиным, особенно глаза. Он моложе моего отца лет на десять. Настя — старшая дочь. У них пятистенная изба, лошадь с жеребенком, корова, крепкий двор, амбар, мазанка, погреб. А у нас и топора‑то в хозяйстве нет!
Мне хотелось поговорить с ним. Преодолевая робость, подошел.
— Бог помочь! — осекшимся голосом сказал я.
— Спасибо, — улыбнулся он.
— Небось хватит! — кивнул я на заготовленные колья.
— Пригодятся, — отбросил он заостренный кол в кучу. — Как дела идут?
— Дела нетрудные.