— От какой боли застонал? — спросил я его. — Или кто помер?
— Д–да–а, — еще раз вздохнул он.
Во вздохе слышалась безнадежность.
— Говори, староста, что тебя терзает.
— Какой я староста? Отменили меня.
— Когда?
— И не знаю. Уснул старостой, проснулся — нет ничего.
— Трус ты, дядя Игнат. До революции и то храбрее был. Что ты держишься за Николая? Ведь не вышло по его. Отобрали землю.
— Это правильно, только знаешь… эх!
— Не эхай… Солдат пришлют из уезда?