— Сабуренков туда тронулся.
— Знаю. И там утерли ему нос. Уездный комитет постановил то же, что и губернский. Теперь Сабуренкову путь один — к Шингареву. Зря мы отпустили его разъезжать. Арестовать бы и держать на хлебе, на воде до Учредительного собрания.
Игнат смотрел на сруб новой избы, выросшей почти наполовину, на мусор и щепки, на кур.
Фома ловко вырубал угол, искоса поглядывая на Игната. Как бы не узнав его, Фома крикнул мне:
— Кто там с тобой?
— Не знаю, — ответил я.
— Игнат, ты теперь вроде управляющий?
— А ты руби. Мы свое дело знаем, — обиделся Игнат.
— Вон что. Выходит, новой власти слово сказать нельзя. Поделили землю с кокшайскими?
— Овес уже взошел, а ты про дележ.