— Все разузнал? — тихо спросил я.
— Порох в народе, — ответил Филя.
Недалеко хлопают пастушьи плети. Стадо шло с другой стороны, и некоторые бабы, привыкшие к тому, что стадо выгонялось из нижнего конца села, удивленно смотрят и не могут понять, что случилось.
Но еще более непонятливыми оказались коровы. Они рвались назад. Пастухам большого труда стоило гнать стадо по новой дороге.
Николай догадался, в чем дело. Молча смотрит на идущее стадо. Лицо его посерело. Все ждут — что же предпримет председатель комитета?
— Лаврей! — вдруг заорал Николай, увидев пастуха.
Тот остановился. Николай поманил его. Лаврей, опустив голову, зашагал к нам. Стадо гнали одни подпаски. Николай, кивнув головой на поклон Лаврея, тихо, с еле сдерживаемой злобой, спросил:
— Почему с того конца гонишь?
Лаврей зачем‑то снял шапку и молча озирался по сторонам, как бы кого‑то ища. Увидев меня, обрадовался.
— На барски луга, Николай Семеныч, хочу запустить.