Они опять замолчали. Это молчание хуже всего для меня. Я сидел, как на раскаленных углях. Пусть бы Говорили что угодно.
— Жених‑то чей? — будто не зная, спросила Екатерина.
Арина назвала село.
— Вроде не слыхала. Где такое?
— Самого спроси, — указала на меня.
— Кого самого? — насторожилась вдруг Екатерина.
— Жениха. Вон сидит. Петей зовут.
— Петей? — повторила зачем‑то Екатерина и в упор уставилась на меня. — Видела, видела его. Чего это он стал вроде… серый?
Арина тоже посмотрела на меня, а так как я, видимо, действительно был бледен, ответила дочери:
— Ему небось не легко теперь.