— Эс гефельт мир кляйне унд дике!
Бедные, что с ними сталось! Они даже привскочили, а у старшей невольно вырвалось:
— Шпрехен зи дейч?!
— Я, я, мейн либе… Катя. Немножко разбираюсь. Продолжайте.
Но продолжать не пришлось. Зазвонил телефон. Посмотрев на меня, заметно смутившись, старшая взяла трубку.
— Центральная… Да–да… Это вы, Потап Евсеич?.. Никого нет… Какие большевики?..
Я заволновался. Что, если взять у нее трубку? Но тогда сразу откроешь все.
— Неужели?.. Нет, тут никто не приходил. А какие они?.. Всякие? Не–ет. У нас тут караул… От воинского… Верно, верно… Придете? Хорошо… Стрельба? Не слышу. Ждем… Да, все благополучно.
Она положила трубку, оглянулась на нас и начала шептаться с подругой. Мы со Степкой, догадавшись, в чем дело, даже не взглянули на них. Через некоторое время я встал и, сказав Степке «налей еще по стакану», вышел. На крыльце столкнулся с Павлушкой.
— Слышал стрельбу? — спросил он.