Мгновенно представил себе, как во всех волостях уселись за разные столы разные люди. Кто приготовил карандаш, кто ручку, и вот ждут. Ждут, когда им, волостным писарям, почтенным, седым, лысым, старым или молодым, начнет диктовать телефонограмму какой‑то сельский писаришка, фамилию которого они не слышали.
Телефонистка, совершенно разукрасив коммутатор разноцветными шнурами, продолжительно покрутила ручку.
— Всем слышно? — спросила она Словно дождь в лесу зашумел. Телефонистка улыбнулась.
— При–го–товь–тесь!
Молча, почти торжественно, передала мне трубку. Рука у меня задрожала, и самого проняла дрожь. Никак трубку к уху не приложу. А когда приложил, чуть не отшатнулся. Мать родная, что там делается в ней, в этой маленькой трубке! Будто внезапно прислонился к пчелиному улью. А секретари, не теряя времени, уже начали между собою здороваться, переговариваться, расспрашивать друг друга, кашлять, хрипеть — настоящий базар! Набравшись духу, громко кричу:
— Говорит уезд!
Постепенно стихли голоса.
— Здравствуйте, товарищи!
— А–а-а, — загудело, зашумело в трубке. — «Кто передает?» «Почему «товарищи»?, «Добрый вечер», «Николай Иваныч?»
— Всем слышно? — повторяю вопрос телефонистки.