Снова разнобой голосов. Одни гудят басисто, другие тянут тенорами, а вон совсем тоненькие, как бы детские голоса. Наверное, это помощники секретарей. А вот хриплые, словно худые трактирные граммофоны. Это, наверное, сидят за столами старые, наследственные писари с картофелеобразными носами, писари, впитавшие в себя еще от отцов и дедов подлость, хитрость, мошенничество и самое отъявленное взяточничество. Для этих ничего святого нет и не было.
— Граждане секретари волостных управ, комитетов и советов, — начал я, — прежде чем передать…
— Гро–о-мче… — наверное, из самой далекой волости послышался тоненький голосок.
— Не надо громче, — пробасило рядом.
— Это ты, Василий Афанасьевич? — тут же осведомился один.
— Я, брат, я. А это вы, Сергей Петрович? Как живем?
— Помаленьку, — ответил тенорок. — У вас земство или совет?
— Слава богу, живем без совета. А вы?
— У нас уже.
— Дело ваше дря–янь.