— Хм… может, и теперь на ниточке, правда. А только я тогда, бывало, делала, чтоб упасть и оборвать — нечаянно… Хи-итрущая была! А то, вот, помню сад у нас был, а в саду сливы, а в городе — холера. Немытые сливы мне есть строго-настрого заказали. А мыть скучно и долго. Вот я и придумала: возьму сливу в рот, вылижу ее, вылижу дочиста и ем, — что ж, ведь она чистая стала…
Смеялись оба во всю глубину, по детски.
«Ну еще, ну еще посмейся»! — просил Андрей Иваныч внутри.
Отсмеялась Маруся — и опять на губах печаль:
— Ведь я тут не очень часто смеюсь. Тут скучно. А может, даже и страшно.
Андрею Иванычу вспомнилось вчерашнее, воющие на луну морды, и он сам… вот сейчас запоет…
— Да, может, и страшно, — сказал он.
— А правда, — спросила Маруся, — к нам чугунку будто проведут, — сядем и поедем?
Неслышно вошел и столбом врос в притолку денщик Непротошнов. Его не видели. Кашлянул:
— Ваше-скородие. Барыня…