— А после вечерни к монаху одному знакомому чай пить сведу, — чудак такой.
Казначейский зять вынул часы:
— Никак нельзя, обещался к обеду, а у казначея опаздывать не принято.
— Ох, вот ушиб-то: не принято! — Тимоша засмеялся, закашлялся, полез за платком: нету. — Стой, ребята, платок наверху обронил. Сейчас сбегаю.
Взмахнул ручками, вспорхнул, — воробейчик.
Позванивают колокола веселые, идет нарядный народ к веселой пасхальной вечерне.
— Погоди-ка, орут наверху… чего там такое? — навострил Барыба большие свои нетопырячьи уши.
Казначейский зять скорчил мину.
— Опять, наверно, драка. Не умеют держать себя в обчественном месте.
Дз-зынь! — высадили вверху стекло, осколки со звоном — вниз. И сразу затихло.