— Ого, — прислушался Чернобыльников, — нет, тут что-то…
И вдруг кубарем, красный, взлохмаченный, выкатился, задыхаясь, Тимоша.
— Там они… вверху… приказали. И все… подняли руки и стоят.
Тр-рак, тр-рак! — затрещало вверху.
Казначейский зять вытянул длинную шею и стоял секундочку, глядя вверх одним глазом, как индюк на коршуна. Потом закричал тонко и жалостно: стреля-яют! И пустился наутек.
А на лестнице загромыхали сапожищами, заревели, сыпались все сверху.
— И-и-и! Держи-и…
И опять: тр-рак, тр-рак.
На секунду: в дверях впереди всех — красное безглазое лицо.
«Должно быть, это со страху он закрыл глаза», — мелькнула мысль.