Нимфы.
На что тебѣ знать? Развѣ ты недовольна тѣмъ, что у тебя!
Персефона.
Я слышала, что Эротъ самый молодой изъ всѣхъ боговъ, хотя и былъ раньше всѣхъ. Разсказываютъ, что онъ съ собой приноситъ и радость и слезы. О, таинственный, о, страшный Геній! Единственный изъ безсмертныхъ боговъ, недоступный моимъ очамъ! Меня объем-летъ странное волненіе при одномъ звукѣ твоего имени и непонятная сила влечетъ меня къ тебѣ.
Нимфы.
Довольно, Персефона, — довольно! Не вызывай призракъ иллюзій изъ бездны страданья, не оживляй его огнемъ твоихъ чувствъ.
Персефона.
Мнѣ грезилось въ какомъ-то сладкомъ снѣ, что этотъ геній меня куда-то велъ. Я чувствовала горячій жаръ его устъ и голосъ его вызывалъ во мнѣ дрожь. Онъ влекъ меня все дальше, все дальше. Мы неслись такъ быстро, какъ-будто падали съ огромной высоты. Сколько неизвѣстнаго для меня я вдругъ узрѣла… Но воспоминаніе исчезло вмѣстѣ съ сномъ… Лишь обрывки хранитъ мой умъ… Да! такъ! сначала свѣтъ, потомъ вдругъ тьма… Шумъ и крики, плачъ, проклятья, безумный смѣхъ и блѣдной смерти безмолвный ликъ… Какъ все странно!
Нимфы.
О, дочь небесъ! твой сонъ тяжелый зовется правдой на землѣ… Добычей смерти становится все то, что ложь: во лжи нѣтъ силъ для жизни. Стремяся за Эротомъ, ты создаешь фонтанъ желаній и за нимъ въ погонѣ ты потеряешь счастье прочное.