— Какую пуговицу? — недоумевала Тоня. — Я ничего не знаю.
— Ну что ты, мама! Это я сам. Уж и сказать нельзя!
Тетка и племянница переглянулись. Тоня отвела глаза.
Это было уже не в первый раз. Собираясь с ней в кино, Шура приглаживал щеткой волосы, чистил куртку и вообще старался принять благообразный вид.
Из кино Тоня вернулась одна. Шура куда-то исчез после сеанса. А вечером, когда все домашние собрались в кухне за самоваром, он потихоньку пробрался в дом со двора, неожиданно потушил лампу, и на выбеленной стене, как на экране, развернулось ослепительное зрелище победы древнерусского полководца над тупорылой немецкой свиньей.
— Да что ж это такое? — изумлялась Надежда Самуиловна. — Где ты пленку достал?
— У киномеханика выпросил.
— А как же ты… того… пускаешь ее? — заинтересовался Павел Николаевич.
— Аппарат сам сварганил.
Мать зажгла лампу, и отец долго рассматривал самодельный аппарат, критикуя и похваливая.