— Музыки нет, — пожалела Тоня, — а то бы совсем как в кино.
— Подумаешь, велика штука музыка! — с важностью протянул Витя. — Накручивай, Шурка, я сейчас.
Он побежал в спальню за своей балалайкой, и когда свет погас, волнующие эпизоды Ледового побоища снова возникли на белой стене, но уже в сопровождении музыкальных номеров, довольно удачно подобранных на балалайке.
Рассказала ли Тоня в учительской о киносеансах своих двоюродных братьев или Витя проболтался в классе, а может быть, и сам киномеханик Шура поделился новостью, только на другой день в кухню Чекалиных набилась чуть не вся школа. Всем хотелось посмотреть самодельное кино под аккомпанемент балалайки. Поздно вечером, когда зрители разошлись, а все домашние улеглись спать, Тоня и Шура остались вдвоем в кухне.
— И чаю не дали выпить, — пожаловался он, — а самовар остыл.
— В печке есть кипяток, — сказала Тоня. — Налить?
— Налей, пожалуйста.
Он пил и ел с жадностью, откусывая хлеб крепкими белыми зубами.
«Как голоден, — подумала Тоня, — а забыл об еде за делом!» И спросила вслух:
— Ты куда пойдешь после десятилетки?