Вдруг Ильичев схватил его за плечи.
— Немцы!
Шура обернулся. На опушке, за лугом около десятка немецких солдат, видимо, о чем-то совещались. Вероятно, сверканье шашек на солнце привлекло их внимание. Они поняли, что имеют дело не с простыми колхозниками.
Шура прикинул на глаз расстояние.
— Ложись, Алешка, — шепнул он и, взвалив себе и ему на спину по мешку с капустой, пополз к телеге. Над их головами просвистела пуля, за ней другая, третья.
Отвязать лошадь, вскочить на телегу было делом одной секунды. Прикрываясь мешком с капустой, Шура изо всех сил нахлестывал бедную клячу. Когда телега скрылась в лесной чаще, он опустил поводья.
— Ну, дальше немцы за нами не погонятся. Лесов они избегают: д о смерти боятся партизан.
Он ласково потрепал по крупу взмыленную лошадь.
— Досталось тебе, старик! Ничего, теперь мы с тобой отдохнем.
Оба приятеля развалились на телеге, и мясистые капустные листья заскрипели у них на зубах. Утомленная лошадь плелась шагом, но доехали все-таки засветло, и щи поспели к ужину.