На одной из двух дверей, выходящих на площадку, была прибита бумага с надписью «управдом». Сивачев толкнул дверь и вошел в тесную кухню.
У плиты стояла женщина с подоткнутым подолом, на плите стоял примус, и его гудение смешивалось с криками, доносящимися со двора, и с жужжанием мух, висящих над плитой черной тучей.
Сивачев спросил управдома.
— Иван Кирилловича? Нет его дома. Чичас должен с работы приттить.
Сивачев хотел уже уходить, когда дверь отворилась и вошел пожилой мужчина с красными воспаленными глазами, сизым носом и седой козлиной бородой.
Поверх ситцевой рубашки на нем был накинут пиджак, а голову покрывал клетчатый картуз.
— Вот вам и Иван Кириллович, — сказала женщина и спросила — давать есть, али поговоришь?
— Не тарахти, — сердито тонким голосом окрикнул ее Иван Кириллович и обратился к Сивачеву: — Вам, гражданин, собственно какая надобность?
Сивачев подкупающе улыбнулся и ответил:
— Поговорить хотел, Иван Кириллович, на счет комнаты.