Столь же счастливы были его учителя, которые сейчас хлопали друг друга по спине и покатывались от хохота, восторгаясь своей изобретательностью.
Еще несколько часов пути — и из-за поворота, на опушке леса, как всегда, неожиданно и, как всегда, ко всеобщему удовольствию, показался один из построенных вдоль магистрали домиков, в которых находили убежище дорожники, шоферы, случайные путники. Такие домики отапливались, в них всегда было тепло, можно было отогреться, отдохнуть. Старик, сторож домика-базы, соскучившись в одиночестве, был очень рад гостям и энергично шуровал в печке.
Евдокимов и Попов тоже решили зайти в домик погреться. По пути их нагнал Абрамов:
— Что, косточки разогреть? — спросил Абрамов.
Он был доволен ночным переходом. 50 километров за ночь — это было совсем не плохо.
— Да, маленько погреться не мешает, — в тон начальнику ответил Попов, хотя он и не испытывал никакого холода.
— А вот Степан, говорят, до того мороз полюбил, что даже ночевать на тракторе остается, — посмеиваясь, продолжал Абрамов.
— Больно погода хороша была, товарищ начальник экспедиции, — зачастил скороговоркой Евдокимов. — У меня натура, сам поражаюсь, не по специальности — поэтическая. Люблю природу! Так бы и глядел на нее целый день.
Степан бойко тараторил, вызывая громкий, дружелюбный смех у спутников. Все шло хорошо. И вдруг произошло чудо. Так, во всяком случае, вначале восприняли все происшедшее собравшиеся в домике. Евдокимова и Попова словно подменили. Немного постояв близ теплой печи, они начали вести себя крайне странно. Евдокимов ни с того, ни с сего полез целоваться к опешившему сторожу домика, крича восторженно и громко:
— Папаня! Нет, ты скажи! Папаня! Ах ты, язви твою в корень, да как же ты, папаня, сюда забрался? Видали, ребята?