Хозяин юрты, средних лет якут, слегка прихрамывает (повредил ногу на охоте). Он гостеприимно открывает дверь и приглашает гостей внутрь.
В юрте от едкого дыма слезятся глаза и трудно дышать. Сидя на нарах, тянущихся вдоль стен юрты, гости не сразу различают обстановку. Наконец они видят камелек — широкий, занимающий много места глиняный постамент с чашеобразной впадиной посредине. Жерди стоят в камельке торчком, под углом. Верхний конец их упирается в вертикальную стенку камелька, а нижний сгорает в глиняной впадине.
Горящие жерди искрятся, потрескивают, брызжут пламенем, свежие — вначале потеют, выпуская влагу, затем начинают тлеть, потом вспыхивают. И по мере того, как обугливается и превращается в пепел нижний конец, хозяин юрты, постукивая палочкой по жердям, опускает их все ниже и ниже. На протянутом над камельком металлическом пруте висит казанок — в нем варится пища.
В маленькое окошечко юрты вместо стекла вставлен кусок льда. Сквозь лед еле пробивается тусклый свет, вместе с желтокрасным пламенем камелька он освещает лишь часть юрты. Углы остаются в тени. Сейчас, чтобы почтить необычных гостей, жена хозяина зажигает керосиновую лампу с почерневшим надбитым стеклом, и в помещении становится немного светлей.
Гости оглядываются. На груде оленьих и волчьих шкур сидят ребята: мальчик лет шести и девочка постарше; под нарами примостились козы. Торчит какое-то непонятное сооружение — крепкий чурбан, на нем два круглых камня и устремленная вверх, воткнутая в потолок палка. Наконец гости видят большущий, ярко начищенный самовар — уважаемых гостей хотят угостить чаем.
Освещенный багрово-красными бликами, словно не чувствуя жары, возле самого камелька сидит хозяин юрты, молча постукивает палочкой по горящим поленьям и посасывает трубку. Сквозь густую завесу дыма он внимательно и с любопытством рассматривает гостей.
Многое интересует якута. Вопросов хватило бы на долгую зимнюю ночь. Но хотя хозяин знает, что колонна скоро пойдет дальше, что недолго пробудут у него эти редкие, случайные гости, — он не может нарушить установившуюся веками традицию. Не может якут задавать гостям с места в карьер вопросы: такая торопливость не к лицу мужчине.
В юрту один за другим входят жители поселка.
— Кепсе, — говорит каждый из них и, не раздеваясь, садится на нары.
«Кепсе» означает — говори, рассказывай новости. Козлову уже знакома эта фраза, с ней всякий гость обращается к хозяину дома.