— Два километра отсюда… — недовольно бурчит Самарин. — Как это считать: влево или вправо, а может, назад? В кругу, оно известно, 360 градусов, и в любую сторону два километра топать? Не мог написать как следует. Это ж его искать — целые сутки потеряешь.
— Так что ж, по-твоему, не искать его? — неуверенно тянет Пономарев.
Ему жалко терять время, но и совестно оставлять человека в беде.
— Зачем не искать? — вяло возражает Самарин.
Ему не терпится ехать дальше, и, пожалуй, попадись ему одному на глаза этот сигнал, он прошел бы, не задумываясь, мимо. Но теперь он, избегая прямого ответа, говорит Пономареву:
— Я разве что говорю? Но только он один, а нас ждут, может, тысячи. Если б знать, где эта юрта, тогда бы другое дело. А так разве ж можно всю колонну неизвестно на сколько времени останавливать? И так запаздываем. Да еще как бы после стоянки на морозе машин не загубить. Народ здесь крепкий, выдюжит как-нибудь, выкарабкается… — обнадеживает Самарин, — в первом же поселке сообщим насчет этого дела. Разыщут…
Доводы Самарина выглядели логично, главное — уж очень хотелось людям скорей подойти к Лене. Поэтому некоторые поддержали его, предлагая ехать. Но большинство возражало:
— Мы нашу задержку можем и наверстать, а человек погибнет — не воскресишь. Он, бедняга, надежду имеет, авось, кто-нибудь встретится, авось, выручат. А мы взяли и ушли. Не годится так.
Абрамов подошел к трактористам и, узнав о причине их спора, решительно поддержал противников Самарина:
— Что вы, товарищи! Здесь двух мнений и быть не может, — конечно, нужно искать. У нас человек — самая главная ценность. Знаете ведь, что снаряжали специальные экспедиции спасать людей — скажем, летчик потерпел аварию, рыбака унесло льдиной. И посылали корабли, самолеты на помощь. А у нас здесь под боком человек гибнет. Так что же нам — мимо пройти?