Все равно придет!
Так будет ничего? Как редколлегии кажется?
— Да просто замечательно, чего там! — искренне сказал Белоусов. — Эх, даже свои стихи есть, до чего здорово!
Абрамов подумал: «А ведь это, и в самом деле, очень хорошо, что стихи есть. Сами трактористы пишут о себе. Да и память о походе сохранится хотя бы в этих безыскусственных стихах, в этих простых и точных статьях».
— Ну, что ж, Саша, — сказал он Белоусову, — постарайся оформить получше газету. Пусть люди порадуются на свои дела, почитают, что про них написано.
Сквозь пушистые морозные цветы на стекле в окно медленно пробивался рассвет.
…Утром над рекой долго не расходился морозный туман, Лена лежала, словно укрытая тонкой, кое-где разорванной беловатой кисеей. Потом медленно, словно нехотя, взошло солнце, острыми лучами рассекло кисею на тысячи кусков, сбросило ее куда-то вдаль, и вокруг, куда только хватал глаз человека, вырисовались угрюмые, заросшие лесом отроги гор, легло громадное, тускло блещущее пространство заснеженного льда. Склоны гор сплошной линией подступали к берегу Лены. Немного не доходя до поселка, они обрывались, и, словно продолжение их, спускался к реке берег — высокий, крутой, обрывистый.
Участники экспедиции столпились на берегу реки и опасливо заглядывали вниз.
— Левый, он еще ничего, пологий, — задумчиво говорил Терентьев, — а правый… чего уж и говорить, круто поставлен…
— Да… бережок правильный, — протянул Складчиков, — ну-ка я его ножками померяю.