Решив размяться, Козлов и Абрамов взяли лыжи и пошли впереди колонны. Некоторое время они шли молча.
— Вот такие обыкновенные, незаметные люди творят большие, даже великие дела, — сказал наконец Козлов.
Абрамов искоса посмотрел на своего спутника.
— Это вы об учителе говорите?
— Да! — ответил Козлов.
— Это верно, — согласился Абрамов. — Интересно, а как вы свою работу оцениваете?
— Свою? — удивился Козлов. — Работа, как работа. Нужная, конечно, но не то, что у этого Глебова. У него… как бы это получше выразить свою мысль? У Глебова она красивей, человечней. Сознательности больше требует, душевной отваги, что ли…
— «Душевной отваги», — задумчиво повторил Абрамов. — Это хорошо сказано. Но разве эта душевная отвага не требуется, например, в нашем походе, от каждого из нас: от вас, Василий Сергеевич, от механиков, от наших трактористов? Знаете ли, этой душевной отваги сколько угодно у советских людей. Ведь вот Алексей Стаханов показал пример, а сразу сотни тысяч людей по всей стране подхватили этот почин. И каждый его последователь делает большое, великое дело и, очень возможно, думает, как вы: «Я — что? Моя работа простая, а вот другие…» Да знаете, наверное, и Глебов проводил сейчас экспедицию, вернулся с детворой в школу и подумал о нас: «Вот это работа, вот это героика — не то, что я!» А? Как вы думаете? Ведь, право же, так думает, не иначе!
— Пожалуй, что и так, — согласился Козлов.
Лыжники снова некоторое время шли молча.