Тракторист говорил спокойно, не меняя тона, как о самом обычном деле, и видно было, что слов своих он на ветер не бросает. И то, что задумал, — сделает.
— Не знаю, конечно, о каком наказании ты говоришь, но это уже лазейка, по-моему, — ответил Абрамов. — Настоящий человек добивается своей цели во что бы то ни стало, без всяких оговорок. Вот ты подумай об этом…
После этого разговора Абрамов, зная крайне резкий, раздражительный, горячий характер Самарина, назначил ему в напарники Ершова.
— Ничего, тут коса на камень найдет, — возразил он Козлову, считавшему, что таких двух горячих по натуре людей нельзя сажать на один трактор.
Теперь вконец расстроенный Самарин искал повода для ссоры. Хотелось хоть на сменщике сорвать накопившееся зло. На спокойный вопрос Ершова: «Чего тебе?» — он выругался и сплюнул.
— Расселся, как кукла… «Чего тебе!» — передразнил он сменщика.
В желтоватых, еще более округлившихся глазах Ершова на миг вспыхнули искры гнева, но сразу исчезли.
— Ты чего лаешься? — почти спокойно возразил Ершов. — Может, устал, смена требуется? Так вставай, я поведу машину.
Тон Ершова был спокойный, но в словах чувствовалась насмешка. Его, Самарина, жалели. О нем думали, что он устал. Ему предлагали смену. Да он вообще не нуждается в Ершове. Не нужно ему сменщиков — сам справится. Самарин снова выругался и на минуту смолк. Трактор вдруг перестал буксовать и двинулся дальше. Самарин выждал минутку, словно боясь остановить машину, потом осторожно повернулся к Ершову и предложил ему убираться ко всем чертям. Сменщик сидел, укрывшись дохою, и будто спал. Потом он нехотя ответил:
— Давай веди лучше трактор, плетешься в хвосте колонны. С трактора меня прогонять — не дорос еще. И вообще — хватит, знаешь…