— А я собирался вас разыскивать. Хорошо, что пришли.
— Что-нибудь случилось? — тревожно спросил Козлов.
— Нет, все в порядке. Вот даже телеграмму в Москву и Челябинск подготавливаю. При первой возможности передам для отправки. Но скажи мне, Василий Сергеевич, сколько, по-твоему, может человек без сна оставаться в рабочем состоянии?
Абрамов уже дважды в своей обычной вежливой манере предлагал, чтоб механики и лично он, Козлов, нормально отдыхали. Сейчас он, пожалуй, сердился, хотя говорил в шутливом тоне.
— Хочешь, назови это заботой о живом человеке, хочешь, — бездушным эгоизмом: волнуется, мол, начальник экспедиции за состояние тракторов, боится, что уставшие механики не сумеют во-время предотвратить аварию. Так или иначе, а изволь организовать отдых.
— Евгений Ильич, — вырвалось у Козлова, — зачем вы так говорите? Если что и случится с машинами, так не из-за нашей усталости.
— Так ведь я тебе, Василий Сергеевич, и предложил на выбор два варианта. Не хочешь принять второй — принимай первый: заботу о живом человеке. Любой вариант меня устраивает, но только наладьте, пожалуйста, свой отдых. Кому это самоистязание нужно? К тому же сейчас все идет нормально, а впереди — перевал через Становой хребет. Сейчас только и отсыпаться.
«А ведь и в самом деле глупо», — подумал Козлов.
— Вы правы, Евгений Ильич, — коротко ответил он. — Это моя ошибка.
Абрамов встал и подошел к инженеру.