За последним прицепом колонны уже плелся на буксире целый караван: около двадцати автомашин. Отогревшиеся шоферы сидели в кабинах, направляя и тормозя машины на крутых спусках.
Когда Белоусов пришел с очередною «жертвой», за столом сидели Евдокимов и Харитонов; они подвинулись, уступая место гостю.
Гость оказался, не в пример другим, бойкий. Он плотно уселся на скамью и начал деловито оглядывать вагончик. Зажмурившись, протянул руки к печке, с наслаждением вдохнул запах жареной колбасы.
— Ничего не скажешь, культурно живете! — хрипловато сказал он, поглядывая на чьи-то ноги, торчащие с нар. — Чистый курорт! Я бы тоже тут пожил, будьте уверены… тем более, в приятном женском обществе…
И он нагло уставился на Пашу.
— Ты, парень, ешь! — показал на тарелку с пельменями Белоусов. — А лишнее не болтай.
— Ах, простите-извините! — шофер, осклабившись, подмигнул Белоусову и добавил: — Я не догадался сразу-то. Ну, понимаю, понимаю.
Бледное лицо Паши покраснело. Белоусов сверкнул глазами, хотел было резко осадить незнакомца, но сдержался. Как никак, это был гость, да еще и «жертва».
— Ничего-то ты, парень, не понимаешь, — мрачно сказал он и вышел.
— Ловко я поддел вашего приятеля? Видать, за живое взяло! — шофер панибратски толкнул Харитонова локтем.