— Экий ты, брат, быстрый, — даже растерялся Абрамов. — И ни к чему было на землю бросаться, я и так сразу понял. Само, значит, дерево так низко стелется, чтобы его ветром не вырвало. Так ведь?
— Так ведь! — солидно подтверждает Петя, очень довольный, что он так быстро объяснил все начальнику.
Дорога теперь уже не вьется узкой горной тропою. Широкое, непривычно открытое, занесенное снегом пространство лежит перед колонной. Иди, куда хочешь…
* * *
Днем или ночью, в тихую погоду или вьюгу, во время пересмены или в часы похода, когда б ни заходили в вагончик люди, в нем всегда жарко горела печь, в чайнике кипела вода и вкусно пахла пища. В любое время, в расстегнутой телогрейке, перевязанная белым, теперь потемневшим от копоти, пуховым платком, хлопотала бессменная кормилица экспедиции — Паша Лядова.
Тихая, скромная, ловкая и быстрая, Паша очень редко и недолго отдыхала. Никому из участников похода не удавалось застать Пашу сидящей без дела. Когда некого было кормить, она мыла посуду, починяла одежду, убирала вагончик, заготавливала дрова. Радуясь, если человек плотно и с удовольствием ест, Паша запоминала, кто что любит, и каждый раз готовила людям новое и вкусное.
Все участники похода очень любили и уважали свою повариху.
— Ты нам, Пашенька, вроде матери в походе доводишься, — выразил как-то общее мнение тракторист шестой машины Андрей Сироткин, ласковый, общительный парень, с румянцем во всю щеку.
Сейчас Паше приходилось особенно трудно. Почти сутки подряд мела пурга. Почти сутки подряд ежечасно сменялись трактористы, и за все это время не отдыхала, ухаживая за людьми, Паша. Когда буря утихла, и колонна начала спускаться с хребта, трактористы стали приходить реже. Но зато один за другим появлялись гости.
Саша Белоусов (он большей частью приводил гостей), заходя с ними, торжественно объявлял: «И еще одна жертва метели». Он любил красивые фразы. Когда колонна впервые наткнулась на занесенную снегом машину с замороженным радиатором и из кабины вытащили полуживого, насквозь промерзшего шофера, Саша сразу сказал: «Вот жертва метели». Этих жертв потом оказалось очень много, и Сашина фраза вошла в обиход. Еще издали, завидев неподвижную автомашину, участники похода говорили: «Ну, еще одна жертва метели!»