— Смотри, Иван… Когда я помру, положи меня вместе с Васей — в одну могилку. На земле мы были «неразлучники» — и в земле разлучать нас непочто!
— Ладно, ладно, дедушка! — говорил Иван. — Сделаем в твое довольство…
Через восемь дней после смерти Васи не стало и старика. Он умер тихо, неслышно, словно заснул.
Сторожиха утром пришла к нему в каморку и нашла его на лавке. Старик сидел перед столом, положив на стол руки и на руки опустив голову.
«Вот у места спать улегся»… — заметила про себя сторожиха.
Она хотела разбудить его и уложить на постель — подошла, взяла его за плечо, а плечо уже холодно… И в ту же минуту, как сторожиха пошевелила его, его голова скатилась с рук и тяжело стукнулась о стол…
Исполнили последнюю волю старого слепого.
Разрыли еще свежую могилу Васи и на его гроб поставили гроб старика. Высокий бугор насыпан над ними. Иван сам смастерил большой деревянный крест — белый, сосновый, блестящий и без всякой надписи водрузил его на могиле. Хороший крест — лет десять простоит он! А надпись… Зачем она? Разве кто-нибудь станет отыскивать могилу наших братанов!
Каморка в церковной сторожке на время опустела, а затем опять поселились в ней какие-то убогие.
Прошли года. Общая братская могила уже опустилась, заросла травой. Весной жаворонок поет над нею. В каждый праздник над погостом в свежем утреннем воздухе по-прежнему звонят и гудят колокола, наполняя звуками своих медных гортаней ближние и дальние окрестности. Зычными своими голосами торжественно поют колокола и над могилой братьев-слепцов, так любивших при жизни их звон и гул…