— Да скажи, пожалуйста, на каких же основаниях ты так думаешь? — спросил его приятель. — Какие у тебя имеются документы, доказательства? Во сне ты их видел, что ли? Сорока тебе их на хвосте принесла?
— Нет, не сорока их мне на хвосте принесла! — сердито проговорил Вихорев и начал высчитывать по пальцам: — Во-первых, в календаре рукой моего деда сделана запись об этой меже… памятная запись! Да-с!
— В котором же году происходил этот обмен — или, вернее, в каком столетии? — перебил приятель, насмешливо поглядывая на Вихорева.
— Под записью значится ясно 1806 год! — насупившись, ответил Вихорев.
— Давненько же это было! — заметил Карганов.
— У порядочных людей, Николай Петрович, давности быть не может! — все более и более волнуясь, возразил его приятель.
— Это верно, Федор Васильевич! Не спорю… — спокойно отвечал Карганов, лучше владевший собою, чем его горячий сосед.
— Потом у меня хранятся письма твоего дедушки к моему дедушке и из этих писем можно все видеть… — скороговоркой продолжал Вихорев, размахивая трубкой. — Наконец, есть свидетели… живы люди, которые могут показать, что Кривою Балкой владел мой дед, Иван Глебович… царство ему небесное!
— Кто ж эти свидетели? — спросил Карганов.
— Старика Парфена знаешь? — проговорил Вихорев. — Ну, вот спроси его… Он тебе скажет…